Еду на концерт Lumen. Уже с кольцевой ветки начинаю присматриваться к пассажирам в метро: вон какая-то праздничная молодежь, едет со мной в одном направлении; а там одинокая, но очень уж по-боевому настроенная девушка… Хотя уже пол шестого, народу почему-то мало… станция «Спортивная». Вот они! Зрители… Первым на глаза попался мальчик лет 14-ти, в новенькой кожаной куртке (косухе, говоря по-нашему), отделанной дюжиной блестящих свеженьких кнопочек… Вот так у нас теперь выглядят рокеры – чистенькие, свеженькие, только-только из магазина. На спине нашивка «Пилот». В честь концерта мог бы, и сменить, по большому счету-то…

  А в центре зала уже собралась разномастная толпа: подростки, преимущественно 13-17 лет, одетые кто во что горазд, кучкуются в группы по двое-семеро и воодушевленно… трепятся ни о чем. Те, кто еще не успел скучковаться, топтались поодиночке и нервно теребили телефоны.

  Из метро вытекает ровный, хотя еще и жиденький поток будущих зрителей – все тех же подростков - отлично, иду по течению, чтобы уж наверняка не заблудиться. Едва успели отойти от метро, как тут же и первая достопримечательность – напротив Большой Спортивной Арены стоит щупленький паренек с табличкой «продам билеты на Lumen». На спекулянта не похож. Очевидно, беднягу сильно припекло или просто друзья не смогли прийти…

  Первый кордон у Малой Спортивной Арены (где будет выступление) – народу среднее количество, группа фанатов Люмена распевает что-то из популярного… Ждем очереди на вход. Мерзнем. Поющая кампания уже прошла за кордон. Стало тихо. Скучно. Мерзнем…

  Наконец Арена. Долго искали гардероб согласно выданным билетам, потом терпеливо топтались среди кучек фанатов, поклонников и тех, кто пришел «за компанию» или «потому что билет дешевый». Мимо раз пятьдесят пробегали юные девочки с разукрашенными черным карандашом глазами и мальчики в коже, утыканной шипами… Подавляющее большинство принадлежит к категории «средние школьники». Пытаюсь как-то оправдаться в собственных глазах и ищу в толпе хоть кого-нибудь в районе 20-ти… единицы. Или очень умело маскируются.

  19:00 – в зале гаснет свет, народ судорожно начинает набиваться на трибуны, свет зажигается снова – трибуны не заполнены даже наполовину, равно как и партер. Главная интрига концерта, пожалуй, заключается в том, соберет ли Lumen полный зал? Все-таки больше 4 000 мест…

  19:15 – трибуны заполнены на 2/3, партер – ровно наполовину. Фотографы и видео-операторы в боевой готовности у сцены, но их не больше 12 человек. Тоже странно – почему их так мало…

  19:20 – под восторженный рев, шум и крик толпы вышли музыканты. Сразу заиграли – размеренно, ритмично, лирично… плавно перешли на более энергичное звучание; ритм стал жестче, забился в висках, разбежался по залу, отражаясь от перегородок поля. Тэм запел – к моему большому огорчению разобрать слова весьма проблематично… Хотя если знать наизусть, то совершенно не обязательно их слышать – достаточно просто петь всем миром – что, собственно, и делал зал.

  Концерт пошел. Звук ужасен. Басы фонят, насилуя слух, барабаны долбят прямиком в мозжечок… Рустем приветствует зал – раздается двойное эхо. Зал неполон. В глазах дикая рябь от совершенно безумной светомузыки, прерывающейся даже не тьмой, а почти подъездным полумраком… Однако те, кто слэмится в партере, очевидно, вполне довольны началом концерта. Ровно как и трибуны, стоя размахивающие руками и дружно скандирующие слова песни. Ведь когда тебе 13-15 лет, вполне достаточно просто присутствовать на концерте любимого исполнителя. Рядом скачут друзья, на сцене в клубах сизого дыма виднеется силуэт кумира, мелодия вполне различима, а слова можно спеть и самим…

  Следующая композиция началась маршем, ворвалась в уже расстроенные уши каким-то одичалым скрежетом… Подам жалобу на администрацию Лужников. Если доживу до конца концерта… Вот и с концертным заграждением какие-то проблемы – несколько здоровенных мужиков-охранников навалились на стойки, чтобы сдержать натиск распаленной толпы. Неужели народ так напирает? Или очередной недосмотр организаторов…

  Но все технические проблемы очень быстро устранили. Даже звук как-то незаметно пришел в норму… Гитарные дорожки стали звучать отдельно друг от друга; уже различимы четкие, сложные переборы, сочные басовые рифы, слова можно почти разобрать…

  Тэм общается с публикой очень задушевно, на одном языке: интонации, тембр голоса… По-братски. Скорее даже «по-старшебратски» - так ведут себя уже взрослые старшие братья с любимыми, но еще несмышлеными младшими братишками и сестренками; или пионервожатые в летних лагерях… Так, чтобы каждый, стоящий сегодня в зале, почувствовал себя нужным, важным и понимаемым. «Спасибо огромное, что пришли сегодня», - говорит Рустем и зал разрывается от восторга, что означает несказанное «мы за тобой на край света!».

  И хотя публику не нужно было разогревать – зал с первой ноты начал кричать, хлопать в ладоши, топать ногами и всячески выражать свое одобрение происходящего - все же с каждой последующей песней температура на сцене и в зале поднималась на несколько градусов выше. Ритм становится энергичнее; гитаристы активно «трясут хаерами»; им вторит вокалист; партер скачет, кричит, слэмится, дружно показывает «коз»; трибуны аплодируют и скандируют слова песен стоя, кто-то даже умудряется скакать и визжать в проходах между рядами…

  Но вот послышалось лиричное вступление следующей композиции, сменилось легким, непринужденным ритмом – зрители успокоились, слэм кончился. Первая половина партера (который так и не наполнился до конца) синхронно покачивается из стороны в сторону, автоматически размахивая поднятыми руками, вторая половина – торжественно и молча стоит не шевелясь. Тяжелая песня, тяжелая атмосфера… Концептуальное молчание зала прерывается только восторженным визгом поклонниц в конце песни.

  Зазвучало что-то очень знакомое… Следующую песню встретили гораздо живее, кое-где стали появляться огоньки зажигалок, зал снова начал подпевать. Рустем поет, но уже как-то иначе. Голос стал ровнее, мелодичнее, он завораживает, погружает в атмосферу создаваемых им образов, полутонов, полутеней. «В твоей жизни я всего лишь тень», - вторит зал; и свет пропадает куда-то… музыка приглушена, слышно только Тэма и поющий зал.

Следом врывается прежний протест. «И все получается так, как ты думал, но разве за это должно быть стыдно?!» доносится со сцены. «Успокой меня!!!», - кричит что есть мочи зал… Крик о помощи? Разве так просят? Так скорее требуют… А может, никто и не думал просить… скорее рассказать… прокричать всем вокруг, что твориться в сердце, в душе, в голове, чтобы услышали, узнали, поняли. Каждая строчка отдается в груди всплеском эмоций, каждое слово зал повторяет как заговор… Похоже скорее на религиозное собрание – только вместо псалмов участники кричат о непонимании, боли, одиночестве, любви… о всем том, что испокон веков тревожит молодое поколение.

  Без перерыва на отдых, на разговор – песни идут одна за одной. Снова накрывает волной печали – прямиком из партера. «Сколько будет еще боли, сколько…» Проникновенно, душевно… В глазах стоящих вокруг подростков читаю полное единение с музыкантами. Говорящие взгляды – «это про меня» - читаю в каждом. Всеобщее настроение вновь захватывает меня, уносит из привычного мира в прошлое. В юношеский максимализм, в пору бунтарства и влюбленности в собственный внутренний мир…

  Зрители ловят каждое слово Тэма, двигаются в ритм музыки. Дышат, кажется, тоже вместе. На песне «Дыши» так было точно – дружных вздох четырех тысяч человек… это впечатляет, поверьте мне. Особенно, когда непосредственно участвуешь в этом… Я ничего не знаю… И мне никто не нужен… Нет, это не мои слова, это текст песни. Громадная, разгоряченная толпа, беснующаяся в эти минуты в Лужниках, дружно отрицает необходимость быть в толпе… «Дыши!», доносится со сцены, «дыши!!», вторит зал, и обе стороны срываются на пронзительный, наполненный обидой крик.

  Рифы заметно отяжелели, барабаны зазвучали яростнее и громче. С трибун с партер хлынула толпа народу… Это песня «Сид и Нэнси». На несколько мгновений зал словно сошел с ума: партер, ложи – прыгают, выкрикивая слова песни, перекрывая вокалиста, который и сам уже давно вошел в раж… В руках у окружающих девочек откуда ни возьмись появились плюшевые мишки, уши заложило от восторженного визга на невероятно высоких тонах. Конец песни я уже не слышала…

  Хиты идут один за одним, зал чувствует песню раньше, чем Тэм успевает открыть рот. Несколько тысяч юношей и девушек дружно, слаженным хором кричат об одиночестве и всеобщем непонимании, об иллюзорности окружающего мира, постоянном обмане с экранов и собственной потерянности в этом фальшивом и жестоком мире. Каждый уверен в своей исключительности, готов биться за нее до последней капли крови… «Мы не толпа!», кричит толпа в партере… «Мы не толпа!!», вторят толпы в проходах трибун…

  С непривычки начинаю уставать от такого массированного потока ярких эмоций, чего не скажешь об остальных – на сцене «жгут» музыканты, упиваясь собственной музыкой, в зале беснуются зрители… Без остановки, без посторонних мыслей, вообще без мыслей. Звук становится все агрессивнее, тяжелее, зал реагирует все энергичнее. На очередной песне накал страстей достиг такого уровня, что, казалось, зал вот-вот взорвется. Набросится на стражей порядка, про которых как раз в этот момент со сцены говорили горькую правду… Но ведь здесь не панки и уж тем более не скины какие-нибудь… (ничего не имею против вышеупомянутых, просто подмечаю разницу в жизненных подходах). Все так и будут кричать, вопить, биться в экстазе от сознания собственного одиночества и одновременно единения с тысячами таких же одиноких, покинутых, непонятых душ…

  Гитарист сменил электрогитару на акустическую, шум в зале немного утих. Мелодичный перезвон струн, в разных концах зала тут же загорелись бенгальские огни, вновь появились зажигалки. «Гори, чтобы светить», - доносится со сцены, и зал отзывается готовностью светить…

  Проникновенные тексты, душевные… рассказывают, что на душе у тех, кто видит жизнь иначе, чем обыватель. Или… находится в том возрасте, когда все видится иначе. Как сейчас все стощие в этом зале: раскрашенные черным карандашом девочки в обнимку с плюшевыми мишками и мальчики с длинными косыми челками и в узких брючках… или вон та девушка лет 15-ти в красных клетчатых штанах и с потрясающим ирокезом – уж она-то точно видит мир иначе… как и те, кто внешне не выделяется из будничной толпы городских жителей. Что сделают они, выйдя из этого зала? Изменится ли что-нибудь в их жизни? Или слова так и останутся словами? Ведь по большому счету… те, кто сейчас «рубился» на трибунах, выйдя из зала, будут думать и говорить так же, как и раньше, потому что им на жизнь… все равно. Покричали, потанцевали, показали всем, что не такие как все – и снова в понедельник в школу, в институт, делать уроки и пить пиво, возвращаться в толпу.

  Закончилась двадцатая песня, музыканты поклонились, прозвучало звонкое, почти мальчишеское «Спасибо вам огромное, что пришли!» Тэма, сцена опустела. Зал помолчал, потоптался с полминуты и начал скандировать«Lumen! Lumen! Lumen!!».

  Конечно же, ребята вышли снова, чем вызвали в зале еще больший всплеск эмоций. «Решили» исполнить что-нибудь из старого. Зазвучали красивые и сложные гитарные переливы, снова зал дружно поет о свободе… о такой необходимой, долгожданной, заветной и при этом недостижимой духовной свободе. «Я больше не буду вам верить», - поет Тэм, и мне больше нечего добавить – здесь уже все сказано…

  Как ни странно, но акустические композиции звучат очень уместно и душевно в этом громадном зале. И голос Рустема изменился – стал звонче, сильнее, мелодичнее… «Назови мне свое имя», - поет он, и зал с каждым словом словно приближается к нему на шаг. Вот уже никто не хочет уходить, «забивать» на мир, все дружно решили начать сначала. Новую жизнь на старом месте, с теми же людьми… Но в следующие несколько минут со сцену звучит «мы не можем быть добрее, чем есть»… И все остается как есть.

  Семь песен на «бис». Затихают последние аккорды «Небес», музыканты поклонились, снова поблагодарили зрителей, в последний раз окунулись в волну оваций и покинули сцену.

  Старая школьно-студенческая, молодежно-подъездная лирика, где главное богатство – чувства, дополняется интересной, качественной музыкой – и получается группа Lumen – та, что будет и дальше вести за собой «других», которые осознают разницу между жизнью в своем городе и той, что показывают с экранов. И с каждым годом это осознание приходит все раньше и раньше… Во что это выльется покажет разве что время.

  Стадион явно не трещал по швам от наплыва желающих присутствовать на концерте, однако свою публику Люмен все же собрал. Кажется, завершение моего репортажа эмоционально не совсем вяжется с его началом – ну а что ж я могу сделать, если ситуация изменилась так кардинально? К чести Рустема, зал слушал его как завороженный, ловил каждое слово и движение. Всегда будут те, что уходя с концерта, скажет «какой отстой» (да, такие и сегодня в Лужниакх были). Но в целом реальность такова: Lumen держит марку, даже собирая почти полный зал Лужников. За концерт твердое «хорошо». А если отбросить техническую часть – то «отлично».

С места события: Axele
Источник: moskva.com